Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

О Церкви, первой исповеди и "злых" бабушках

Автор Владимир Легойда

ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ. ЗЛЫЕ БАБУШКИ

Много лет назад мои первые робкие шаги по территории Даниловского монастыря были сразу прерваны резким окриком проходившей мимо бабули: «Почему руки за спиной держите? Нельзя. Ходите тут, оскверняете…» Конечно, гораздо лучше было бы, если б она тихонько и с кроткой улыбкой сказала мне: «Сынок, в храме не принято стоять или ходить вот так…» Тогда во мне закипело «благородное негодование». Повод, конечно, понятен. Вот я, такой весь измучившийся и исстрадавшийся (а главное, весь такой умный, хороший и вообще молодец), решил наконец пойти в Церковь… И что в ответ?

Collapse )

Комментарии англоязычных читателей о событиях на юго-востоке Украины

В продолжение предыдущего поста, выкладываю комментарии англоязычных читателей о событиях на юго-востоке Украины. Всё больше людей перестают верить лживым западным СМИ и пытаются самостоятельно анализировать события, происходящие на Украине и роль в этих событиях Запада и России.

русская весна

США

The New York Times


Bill Appledorf

Если бы я был г-ном Путиным, видел, как НАТО подступает к моим границам в Прибалтике, продвигает необязательную и якобы предназначенную для защиты противоракетную систему, которую при Джордже Буше предлагалось разместить на Украине, и слышал о неизбежной связи так называемых «мер безопасности» Запада с экономическими соглашениями между Украиной и Западом до падения Януковича, я бы серьезно задумался о безопасности своих граждан и своих природных ресурсов.

Бесконечная демонизация русских и г-на Путина средствами пропаганды, как the NY Times, заставляет меня с беспокойством думать о том, что у всегда агрессивных США есть планы – обычные планы, находящие выражение в подтексте, полуправде, лжи и искажении.

Почему США видят в России врага? Почему в России не видят партнера? Потому что экономическая и внешняя политика США нуждается во враге.

stu freeman

Кажется, The Times принимает как должное то, что ситуация в Украине предельно важна для США. Мне интересно почему. Запад Украины смотрит на Европу в ожидании поддержки, в то время как многие (но не все) в Восточной Украине предпочитают возобновить их связи с Москвой. Пути явно обостряет ситуацию, нему следовало бы отойти в сторону, чтобы граждане Украины могли сами разобраться со своими проблемами. Но даже если это и так, это такая же забота Дяди Сэма, как и время, потраченное нами на попытки привести Израиль и Палестину к мирному решению, которого ни одна сторона на самом деле не хочет. Надо сказать, что мы продолжаем ставить на кон наш престиж, связываясь с международными конфликтами и столкновениями, исход которых явно не находится среди наших жизненно важных интересов.

Patricia


Я по-прежнему не вижу ни одного восточного украинца, у которого бы the NYT взяла интервью. Это становится невыносимым. Почему какой-то эксперт из центра Карнеги рассказывает нам, что чувствуют люди в Восточной Украине, когда эти люди, несомненно, могут сами за себя говорить? И у них должен быть шанс сделать это.

Я однозначно не верю российской пропаганде, но все это уже тоже начинает казаться пропагандой, когда люди не из региона говорят о том, что у тех, кто там, все хорошо, но нет ни одного интервью ни с одним человеком, кто действительно там живет.

Dlw

Главное различие заключается в том, что русские знают, что они живут среди пропаганды. В США же люди, как это ни печально, об этом не знают!

The Wall Street Journal

Phil Eidelberg

Европейское сообщество ведет себя так нерешительно, потому что Украина ему, на самом деле, не нужна. Экономически она ничего не может дать Европе. Ее сельское хозяйство может только снизить цены на продукты питания, что не в интересах европейских фермеров. В самой по себе сельскохозяйственной продукции Украины ЕС также не заинтересовано, а украинская промышленность не способна конкурировать с современным европейским промышленным сектором. Таким образом, в 2014 году украинская экономика – далеко не такой лакомый кусок, как в 1914 или 1941 годах. В сущности Путин оказывает европейцам услугу, пытаясь сделать так, чтобы Украина никогда не смогла вступить в сообщество. В конце концов, речь идет об одно из беднейших стран Европы, 50-миллионное население которой станет финансовым бременем для любого, кто захочет ее «контролировать».

Michael Murray

Очередной пример агрессивной риторики от редакции Wall Street Journal. Только за прошлый месяц WSJ успела выступить за военные действия против России, Сирии и Ирана, а также за продолжение присутствия в Афганистане. Интересно, как бы мы со всем этим справились? Не понимаю, почему столько комментаторов каждый раз покупается на подобные призывы.

THEODORE BECKLEY

Я считаю, что Путин заботится об интересах России на будущее. США и Европа пытаются изолировать Россию не только экономически, но и географически, с точки зрения мировой торговли.

При этом никакие события в Крыму или на Украине не имеют для Америки такого значения, как внутренняя политика президента Обамы. Между тем, по-моему, чтобы изменить выбранный страной курс, ничего реально не делается.

WSJ и большинство ее читателей так увлеклись ненавистью к России и Китаю, что забыли о будущем собственной страны. Не знаю специально или нет, но нас отвлекают этим от реальных проблем.

John Martens

Любопытно, кто будет оплачивать украинские газовые счета в этом году и дальше? Меркель уже отказалась. Если Украина не соблюдает условия контрактов, о какой законности может идти речь?

Помогут ли санкции украинскому правительству наложить руку на иностранные счета и инвестиции украинских олигархов и организованной преступности? Если нет, игра окончена.

Stuart Scudder

«Г-н Обама заявил, что вопрос о децентрализации власти должны решать сами украинцы, а не Россия и не США.:.»


А разве не жители Крыма решали его в Крыму? Может быть, точно так же его стоило бы решить на Восточной Украине?

У администрации Обамы есть общие интересы с Россией и Восточной Украиной. Это борьба с международным терроризмом, в том числе с неонацизмом и джихадизмом.

Не стоит забывать, что США сталкиваются в собственных городах с террором преступных группировок – международных наркокартелей и таких банд, как MS13 и Asian Boys. Если Обама и Маккейн вооружат Западную Украину, станут ли украинские города безопаснее и не усилится ли на Украине неонацизм?

Washington Post

Freakinajay

Российские империалистические агрессоры, прочь из Украины!

ru777ru

На Украине только украинцы. Надо выгнать из Украины украинцев?

ArGo

Киевское правительство получило власть неконституционным образом, с помощью грубой силы. Поддерживая такое правительство, Америка нарушает свою собственную конституцию. У Киева нет права давить на тех, кто не согласен.

TigreNoir

Пришло время, когда Украина должна подняться и пролить свою кровь, чтобы показать всему миру, что украинцы серьезно относятся к своей свободе и независимости. Может быть НАТО вынудят продемонстрировать характер. Но мы должны быть благоразумны: без наших долларов и солдат ЕС даже зад себе подтереть не может.

freddie11

Украина не входит в НАТО. Поэтому НАТО здесь бессильна. Они могут разве что показать фотографии российских самолетов на российских авиабазах и сказать нам, что они «готовы к бою», только вот они забывают, что те же самые самолеты были на тех же самых базах и в 2013 году. Иными словами, они могут лишь разжигать войну. У них это хорошо получается.

PClaud

То есть Янукович, который был ИЗБРАН и НИКОГДА не использовал армию, даже в то время как экстремистские бандюки захватывали в Киеве правительственные здания, был полудиктатором. А новое, «демократичное» (но никем не избранное) правительство наоборот начинает использовать армию против собственного народа, но это нормально, потому что, понимаете, за этим народом стоит Россия. Как американская пресса и общественное мнение могли так низко пасть? Стыдно.

Time


kazimir.r

Действительно ли в восточной Украине действуют войска особого назначения? Почему-то в западной прессе это воспринимается как само собой разумеющееся, но, как ниже указывает один из читателей, где доказательства? Даже если там действительно действует спецназ (что очень сильно бы меня удивило), наивно предполагать (как это делает автор), что они стоят за кулисами происходящих на востоке событий – в местах вроде Донецка множество людей действительно поддерживают идею присоединения к России и боятся киевского правительства.

Kirovs

Меня очень беспокоит подбор слов в Times. «Банды, сколоченные из гражданских», например. Такое ощущение, будто язык используется, чтобы подвести читателя к правильным выводам о том, кто в этой ситуации хороший, а кто плохой. <…> Легко винить во всем русских. И они действительно во многом ответственны за происходящее. Но складывается ощущение, будто люди забывают, что большая часть проблем Украины существовала и до конфликта с Россией. Национализм – это не ответ, а лишь еще одна проблема.

m316mod0

США не в той позиции, чтобы что-то делать. Никто не начнет Третью мировую войну в то время как у Америки после двух войн за последние 10+ лет огромные проблемы с финансами и трудовой занятостью у населения. Армию сократят вдвое, ей не до третьесортной страны на задворках Европы. Европейские члены НАТО могут что-то предпринять, если им хочется, но я очень сомневаюсь, что они сделают что-то кроме того, что скажут «мы будем очень-очень недовольны и пошлем вам недовольное письмо». <…> Россия слишком большая и могущественная, чтобы с ней связываться.

Foreign affairs

Полный перевод статьи «Как спасти Украину», которую обсуждают читатели Foreign affairs, на ИноСМИ.

Alterismus

Поведение Запада не что иное, как преступление – поощрять  такой насильственный захват власти в стране, разделенной, как Украина, это преступление. Если вы не могли предсказать, что это произойдет после 2/22, вы не в состоянии анализировать глобальную политику. И это действительно печально.

BING JOU

О том, что Украина разделена я узнал только утром из Би-би-си. Наши новостные СМИ дают поверхностный и простой анализ. Я не понимаю почему. Сегодня подавляющее большинство американцев верят, что украинское общество не разделено. Проблемы на Востоке Украины создают русские, управляемые из Кремля. Как наивно! Наш посол в ООН, кажется, совершенно не разбирается в ситуации.

Alterismus

К сожалению, я не думаю, что г-жа Пауэр ничего не знает – она полностью вовлечена в преступную деятельность, она вынуждена до самого конца защищать свою позицию, несмотря ни на что. Таким образом надо анализировать происходящее, потому что США не могут позволить прорваться российской позиции – как только это произойдет, позиция США тут же рухнет. Слишком много фактов поддерживают линию аргументов России. Логику событий можно было полностью предсказать еще несколько месяцев назад – если вы знаете, что такое Украина, вы видите, что будет. Власти США все прекрасно знали о последствиях и все равно продолжали поощрять насилие в Киеве.


Toni209

Твоя аргументация кажется корректной, но… слова, слова имеют значение! Поменяй «пророссийские протестанты» на «хорошо обученные, экипированные и опытные РОССИЙСКИЕ (не пророссийские) регулярные войска», и мы с тобой сможем согласиться. Много разговоров было перехвачено, много фотографий снято, даже некоторые российские военные части были ОПРЕДЕЛЕНЫ, но ты говоришь о протестующих… Зеленые человечка с Марса?

Foreign Policy

Ki Bekulov

Если российские войска войдут на территорию Украины, а новое правительство не сможет отреагировать на это соответствующим образом, то Киев наверняка ждет еще один переворот. В этом случае Кремлю даже не нужно будет думать об ответных мерах, потому что Украина вместе со своей армией будут полностью парализованы.

Ezzatm

Эту так называемую крымскую проблему и весь окружающий ее шум можно описать двумя словами: американское лицемерие. Откровенное, вульгарное, давящее, уродливое и непомерное лицемерие.

Nonoligarch

Пророссийские боевики, стоящие на позиции воссоединения с Россией, фактически требуют референдума, который позволит им стать частью страны, запрещающей референдумы.

Professor Enki

Увы, мир катится к насилию и беззаконию.

Musicmaster

Лучше бы написали статью о спеси новых правителей Киева.

Jonathan Osmundsen

Интересно, что случится с властью Путина в России, если мировые санкции начнут ударять по простым россиянам. Он, может, и скучает по старым добрым советским денькам, но россияне, жившие уже в более демократической стране – нет. Он недооценивает готовность русских терпеть международные санкции и отдачу от этих мер, и это может стать его самой большой ошибкой.

Канада

The Globe and Mail


Sheep #5491

Думаю, дело, скорее в том, что люди во всем мире начали чуждаться западного империалистического лицемерия. Слишком много крови было пролито, слишком много войн начато. Слишком много звучало лживых гуманитарных оправданий для этих войн. Слишком много было вранья. Слишком много надувательства.

Erehwon


Ну и чушь! Оказывается, в незаконном киевском правительстве нет ультранационалистов – то есть неофашистов! Какая брехня!
Значит, «Свобода» со свастикой, «Батькивщина», вооруженные неофашистские бандиты из «Правого сектора» - не ультранационалисты???


В парламенте никого не били, и «Правый сектор» не избивал кандидата в президенты Олега Царева. Лидер фашистской партии «Свобода» Олег Тягнибок не молился на нацистского союзника Бандеру, и его ни разу не фотографировали отдающим нацистский  салют. Нуланд не хвасталась под камеру потраченными на переворот – то есть, извините, на «демократию» - на Украине 5 миллиардами долларов. Записи, на которой она обсуждает, что США следует отдать власть в стране Яценюку, тоже нет.

Черное - это белое, верх - это низ, и автор еще говорит о «независимых СМИ». Тонкой такую пропаганду никак не назовешь.

Canadian in Thailand

Какая ирония - сотрудница Hill & Knowlton рассуждает о правдивых СМИ. Помните работу этой компании во время захвата Кувейта? «Иракские солдаты выбрасывают детей из инкубаторов в больницах!»

Гор Видал был прав, когда называл Америку «Соединенными Штатами Амнезии». Люди не помнят, что было месяц назад – я уж не говорю о событиях 20-летней давности.

Вдобавок СМИ теперь – корпоративный продукт, и делаются теми же самыми корпорациями, которые финансируют обе американские партии. Так что правдивыми они не могут быть по определению.

Richard Roskell

Г-жа Радченко, я ни в коем случае не хочу спорить с тем, что российские СМИ настроены пророссийски. Но вы утверждаете, что украинские и западные СМИ независимы и объективны, и это звучит... даже не знаю, как сказать... поразительно.

Столь же сильно поражает ваша идея о том, что необходимо еще больше тенденциозной прессы, распространяющей заявления киевского «временного правительства». Загляните на любой новостной агрегатор. На каждую российскую новость вы увидете сотню киевских и западных.

RolandX

Самое смешное, что автор сначала предполагает, что западные СМИ беспристрастны и свободны от влияния правительства. Уже забавно! Затем она пишет, что Украине нужно создать альтернативный нарратив – то есть альтернативную выдумку, - чтобы противостоять российским выдумкам. В сложившейся ситуации тенденциозны все – Запад, Россия, украинское временное правительство. И пока западная пресса это не признает, она не может претендовать на объективное освещение событий в Восточной Европе.

Великобритания

The Guardian


tiagomenezzes bcnteacher

Для разрешения этого кризиса необходимо как то, чтобы Киев принял законы, демонстрирующие желание защитить этнических русских на Украине, так и то, чтобы Россия вывела свои силы из Крыма и от восточной границы Украины. К сожалению, именно бездействие Киева в этом отношении и упорство международного сообщества в своем нежелании признавать наличие русских на Украине дает России повод делать все, что ей вздумается!!

chrismc2

Кровь мирных жителей на руках западных марионеток, и мир это знает! Скоро всем откроется правда.

burt11

Совершенное безумие. Украинцы, не ненавидьте друг друга! Мир — единственно возможный ответ. Политика — искусство возможного, ситуацию можно исправить.

Cantonaldo

Один из побочных эффектов текущего конфликта это то, что все сложнее становится понять, какая сторона и чьи СМИ говорят правду.

Frances56

Легко запутаться — месяц назад людей на Майдане называли протестующими, а теперь протестующих на востоке Украине зовут «террористами».

Propahurrdurr

Очевидно, что мы все не так понимаем. Выясняется, что мы должны исходить из того, поддерживаем ли мы Запад и выступаем против России или наоборот. Свергнуть (спорными методами) пророссийского Януковича? Хорошо!

Поставить на его место американскую марионетку Яца, а затем удивляться, что люди не согласны. За него вообще кто-то голосовал? (нет)
Восточная Украина начинает сопротивляться «демократическому» (Запад так сказал, значит так и есть) киевскому режиму, значит она плохая. А кроме того, они там все «пророссийские террористы».

Именно поэтому я просто пролистываю статьи в the Guardian и сразу читаю комментарии. Вы понимаете, что что-то не так, когда обычные комментаторы более объективны и имеют больше фактов, чем так называемая равная и свободная пресса.

The Financial Times

Gittoplo


США много лет мариновали западную Украину и Киев – сначала Оранжевая революция, затем агрессивный Майдан. Отрицать это, после всех записанных разговоров, визитов главы ЦРУ и прочего, просто глупо. США стараются вмешаться еще потому, что Россия дипломатически обскакала их в Сирии (звучит как игра, но Путин спас тысячи жизней, остановив США).

Россия в ответ мариновала восточную Украину. Передача Крыма была естественным делом, потому о нем больше никто не говорит. Российское участие здесь чисто символическое. Дискотека оплачивается Ринатом Ахметовым и другими местными промышленными олигархами, которые воспринимают федерализацию как надежный способ сохранить свои деньги и власть. Они не хотят присоединения к России; я не думаю, что есть достаточная поддержка населения для такого вступления, и сомневаюсь, что Россия сможет переварить это финансово и, что более важно, в дипломатическом смысле. Федерализация – путь к статусу-кво, и именно этого хочет Россия. Не НАТО.

Все настолько плохо, потому что США открыто лезут в российскую сферу влияния. В самое ее сердце. Россия не могла отреагировать иначе. Любая уважающая себя мировая держава поступила бы так же. Все эти разговоры о свободе и выборе – полная чушь. Есть три страны, которые имеют вес в мире и могут делать все что хотят: США, Россия и Китай. Польши, Швеции, Бразилии, Египты, Японии не имеют значения – их могут завтра же раздавить и никто за них не вступится. Это реалии, которые США хорошо понимают.

Ну и наконец, эта украинская сага – интересный пример распространения силы. Насколько много стран по-прежнему совершенно запуганы Штатами. Будем честными, 99% из них вообще не волнует Украина, и тем не менее 100 голосуют за США. Принуждение, продажность и чистое запугивание  стали нормой. Но я ощущаю перемену – 90 стран, включая серьезных лидеров, воздержались. Это не значит, что они поддерживают Россию –  это они так демонстрируют США, что соглашаются не со всем, что они говорят.

Россия была вынуждена начать борьбу и Путин ощущал, может быть, что сейчас есть хорошая возможность и условия для того, чтобы бросить вызов США и создать многополярный мир, в котором державы уважали бы друг друга. Посмотрим, что из этого выйдет.


Follow us: @inosmi on Twitter | InoSMI on Facebook Источник

Истории из жизни иностранцев в России

Очень интересно о том, с чем приходится сталкиваться иностранцам, переехавшим жить в Россию и как меняется их мировоззрение.

Родина

Автор Олег Верещагин.

Все имена героев вымышлены.

Ганс, 11 лет, немец. Не хочу быть "немцем"!

Сама игра в войну меня покоробила и даже испугала. То, что русские дети в неё увлечённо играют, я видела даже из окна нашего нового дома в большом саду на окраине. Мне казалось диким, что мальчики 10-12 лет могут с таким азартом играть в убийство. Я даже поговорила об этом с классной руководительницей Ганса, но она совершенно неожиданно, внимательно меня выслушав, спросила, играете ли Ганс в компьютерные игры со стрельбой и знаю ли я, что там показывают на экране? Я смутилась и не нашлась с ответом. Дома, я имею в виду, в Германии, я была не очень довольна тем, что он много сидит за такими игрушками, но так его по крайней мере не тянуло на улицу, и я могла быть за него спокойна. Кроме того, компьютерная игра — это ведь не реальность, а тут всё происходит с живыми детьми, разве нет? Я даже хотела это сказать, но вдруг остро ощутила свою неправоту, для которой у меня тоже не нашлось слов. Классная руководительница смотрела на меня очень внимательно, но по-доброму, и потом сказал мягко и доверительно: "Послушайте, вам тут будет непривычно, поймите. Но ваш сын — не вы, он мальчик, и, если вы не станете ему мешать расти, как здешние дети, то с ним не произойдёт ничего плохого — разве что тоже только непривычное. А на самом деле плохие вещи, я думаю, одинаковы и у нас, и в Германии." Мне показалось, что это мудрые слова, и я немного успокоилась.


Раньше сын никогда не играл в войну и даже не держал в руках игрушечного оружия. Надо сказать, он не часто просил у меня какие-то подарки, довольствуясь тем, что покупала ему я или что он сам покупал на карманные деньги. Но тут он очень настойчиво стал просить у меня игрушечный автомат, потому что ему не нравится играть чужими, хотя ему даёт оружие один мальчик, который ему очень нравится — он назвал мальчика, и я заранее этого нового друга невзлюбила. Но отказывать не хотелось, тем более, что, посидев с самого начала над расчётами, я поняла поразительную вещь: жизнь в России — дешевле, чем у нас, просто очень непривычен её внешний антураж и какая-то беспечность и непричёсанность. В майские выходные (их тут несколько) мы пошли за покупками; новый друг Ганса присоединился к нам, и я вынуждена была изменить своё мнение о нём, хотя и не сразу, потому что он явился босиком, и на улице, идя рядом с мальчиками, я была натянута, как струна — мне казалось каждую секунду, что сейчас нас просто задержат, и мне придётся объяснять, что я не мать этого мальчика. Но несмотря на его внешний вид, он оказался очень воспитанным и культурным. Кроме того, в Австралии я видела, что многие дети тоже ходят примерно в таком виде.

Покупка производилась со знанием дела, с обсуждением оружия и даже его примеркой. Я чувствовала себя главарём банды. В конце концов мы купили какой-то пистолет (мальчики его называли, но я забыла) и автомат, в точности такой, какими пользовались наши, немецкие солдаты в последнюю Мировую войну. Теперь мой сын был вооружён и мог принимать участие в боевых действиях.

Уже позже я узнала, что сами боевые действия ему доставили сперва немало огорчений. Дело в том, что у русских детей есть традиция делиться в такой игре на команды с названиями настоящих народов — как правило, тех, с которыми русские воевали. И, конечно, почётным считается быть "русским", из-за раздела на команды даже возникают драки. После того, как Ганс принёс в игру своё новое оружие такого характерного вида — его тут же записали в "немцы". В смысле, в гитлеровские нацисты, чего он, разумеется, не хотел.

Ему возражали, причём с точки зрения логики вполне резонно: "Почему не хочешь, ты же немец!" "Но я не такой немец!" — вопил мой несчастный сын. Он уже успел посмотреть по телевидению несколько очень неприятных фильмов и, хотя я понимаю, что показанное там — правда, и мы на самом деле виноваты, но мальчику одиннадцати лет объяснить это трудно: "таким" немцем он быть наотрез отказывался.

Выручил Ганса, да и всю игру, тот самый мальчик, новый друг моего сына. Я передаю его слова так, как мне их передал Ганс — видимо, дословно: "Тогда знаете что?! Будем все вместе воевать против американцев!"
Это совершенно безумная страна. Но мне тут нравится, и моему мальчику тоже.



Макс, 13 лет, немец. Кража со взломом из соседского погреба (не первая кража со взломом на его счету, но первая — в России)

Пришедший к нам участковый был очень вежлив. Это вообще общее место у русских — к иностранцам из Европы они относятся робко-вежливо-настороженно, очень много нужно времени, чтобы тебя признали "своим". Но вещи, которые он говорил, нас напугали. Оказывается, Макс совершил УГОЛОВНОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ — КРАЖУ СО ВЗЛОМОМ! И нам повезло, что ему ещё нет 14 лет, иначе мог бы рассматриваться вопрос о сроке реального заключения до пяти лет! То есть, от преступления по полной ответственности его отделяли те три дня, которые оставались до его дня рождения! Мы не верили своим ушам. Оказывается, в России с 14 лет можно по-настоящему сесть в тюрьму! Мы пожалели, что приехали. На наши робкие расспросы — мол, как же так, почему ребёнок должен отвечать с такого возраста — участковый удивился, мы просто не поняли друг друга. Мы привыкли, что в Германии ребёнок находится в сверхприоритетном положении, максимум, что грозило бы Максу за такое на старой родине — профилактическая беседа. Впрочем, участковый сказал, что всё-таки едва ли суд назначил бы нашему сыну даже после 14 лет настоящий тюремный срок; это очень редко делают с первого раза за преступления, не связанные с покушением на безопасность личности. Ещё нам повезло, что соседи не написали заявления (в России это играет большую роль — без заявления пострадавшей стороны не рассматривают и более серьёзные преступления), и нам не придётся даже платить штраф. Нас это тоже удивило — сочетание такого жестокого закона и такой странной позиции людей, не желающих им пользоваться. Помявшись перед самым уходом, участковый спросил, склонен ли Макс вообще к асоциальному поведению. Пришлось признать, что склонен, более того — ему не нравится в России, но связано это, конечно с периодом взросления и должно пройти с возрастом. На что участковый заметил, что мальчишку надо было выдрать после первой же его выходки, и дело с концом, а не ждать, пока он вырастет в вора. И ушёл.

Нас это пожелание из уст стража порядка тоже поразило. Мы, честно говоря, и не думали в тот момент, как близки к исполнению пожеланий офицера.

Сразу после его ухода муж поговорил с Максом и потребовал от него пойти к соседям, извиниться и предложить отработать ущерб. Начался грандиозный скандал — Макс наотрез отказывался так поступать. Дальнейшее описывать я не буду — после очередного очень грубого выпада в наш адрес сына муж сделал именно так, как советовал участковый. Сейчас я осознаю, что это выглядело и было более смешно, чем на самом деле сурово, но тогда это поразило меня и потрясло Макса. Когда муж его отпустил — сам потрясённый тем, что сделал — наш сын убежал в комнату. Видимо, это был катарсис — до него вдруг дошло, что отец намного сильнее физически, что ему некуда и некому пожаловаться на "родительское насилие", что от него ТРЕБУЕТСЯ возместить ущерб самому, что он находился в шаге от настоящих суда и тюрьмы. В комнате он плакал, не напоказ, а по-настоящему. Мы сидели в гостиной, как две статуи, ощущая себя настоящими преступниками, более того — нарушителями табу. Мы ждали требовательного стука в дверь. В наших головах роились ужасные мысли — о том, что сын перестанет нам доверять, что он совершит самоубийство, что мы нанесли ему тяжкую психическую травму — в общем, множество тех слов и формул, которые мы заучили на психотренингах ещё до рождения Макса.

К ужину Макс не вышел и крикнул всё ещё со слезами, что будет есть в своей комнате. К моему удивлению и ужасу муж ответил, что в этом случае ужина Макс не получит, а если он не будет сидеть за столом через минуту, то не получит и завтрака.

Макс вышел через полминуты. Я таким его ещё никогда не видела. Впрочем, мужа я тоже не видела таким — он отправил Макса умываться и приказал, когда тот вернулся, попросить сперва прощенья, а потом разрешения сесть за стол. Я была поражена — Макс делал всё это, угрюмо, не поднимая на нас глаз. Перед тем, как начать есть, муж сказал: "Послушай, сынок. Русские воспитывают своих детей именно так, и я буду тебя воспитывать так. Глупости кончились. Я не хочу, чтобы ты попал за решётку, думаю — ты тоже этого не хочешь, и ты слышал, что сказал офицер. Но я не хочу ещё и того, чтобы ты вырос бесчувственным бездельником. И вот тут мне плевать на твоё мнение. Завтра ты пойдёшь к соседям с извинениями и будешь работать там и так, где и как они скажут. Пока не отработаешь сумму, которой ты их лишил. Ты понял меня?"

Макс несколько секунд молчал. Потом поднял глаза и ответил негромко, но отчётливо: "Да, пап."…

…Вы не поверите, но у нас не просто более не было нужды в таких диких сценах, как разыгравшаяся в гостиной после ухода участкового — нашего сына словно бы подменили. Первое время я даже боялась этой перемены. Мне казалось, что Макс затаил обиду. И только через месяц с лишним я поняла, что ничего подобного нет. И ещё я поняла гораздо более важную вещь. В нашем доме и за наш счёт много лет жил маленький (и уже не очень маленький) деспот и бездельник, который вовсе нам не доверял и не смотрел на нас, как на друзей, в чём нас убеждали те, по чьим методикам мы его "воспитывали" — он нас втайне презирал и нами умело пользовался. И виноваты в этом были именно мы — виноваты в том, что вели себя с ним так, как нам внушили "авторитетные специалисты". С другой стороны — был ли в Германии у нас выбор? Нет, не было, честно говорю я себе. Там на страже нашего страха и детского эгоизма Макса стоял нелепый закон. Здесь выбор — есть. Мы его сделали, и он оказался верным. Мы счастливы, а главное — на самом деле счастлив Макс. У него появились родители. А у меня и мужа — сын. А у нас — СЕМЬЯ.


Микко, 10 лет, финн. Настучал на одноклассников

Его вчетвером избили одноклассники. Как мы поняли — избили не очень сильно, сбили с ног и настукали рюкзаками. Причиной было то, что Микко наткнулся на двоих из них, курящих за школой в саду. Ему тоже предложили курить, он отказался и тут же сообщил об этом учительнице. Она наказала маленьких курильщиков, отобрав у них сигареты и заставив мыть полы в классе (что нас само по себе поразило в этой истории). Микко она не назвала, но догадаться о том, кто рассказал про них, было легко.

Он был в полном расстройстве и не столько даже переживал побои, сколько недоумевал — разве о таких вещах не надо докладывать учительнице?! Пришлось объяснить ему, что у русских детей не принято так делать, напротив — принято молчать о таких вещах, даже если напрямую спросят взрослые. Мы были злы и на себя — мы не объяснили этого сыну. Я предложила мужу рассказать учительнице или поговорить с родителями тех, кто участвовал в нападении на Микко, однако, обсудив этот вопрос, мы отказались от таких действий. Между тем наш сын не находил себе места. "Но тогда получается, что теперь меня будут презирать?!" — спросил он. Он был в ужасе. Он был похож на человека, попавшего к инопланетянам и обнаружившего, что ничего не знает об их законах. А мы ничего не могли ему посоветовать, потому что ничто из предыдущего опыта нам не подсказывало, как тут быть. Меня лично злила здесь какая-то русская двойная мораль — разве можно учить детей говорить правду и тут же приучать, что говорить правду нельзя?! Но в то же время мучили меня и какие-то сомнения — что-то мне подсказывало: не всё так просто, хотя сформулировать это я не могла. Муж между тем думал — лицо у него было угрюмое. Вдруг он взял Микко за локти, поставил перед собой и сказал ему, сделав мне жест, чтобы я не вмешивалась: "Завтра просто скажи тем ребятам, что ты не хотел доносить, ты не знал, что нельзя и ты просишь прощенья. Они станут над тобой смеяться. И тогда ты ударишь того, кто засмеётся первым." "Но папа, они меня по-настоящему изобьют!" — захныкал Микко. "Я знаю. Ты будешь отбиваться и тебя изобьют, потому что их много. Но ты сильный, и ты тоже успеешь ударить не раз. А потом, на следующий день, ты снова повторишь то же самое и, если кто-то засмеётся, ты снова его ударишь." "Но папаааа!" — Микко почти взвыл, однако отец его оборвал: "Ты сделаешь так, как я сказал, понял?!" И сын кивнул, хотя на глазах у него были слёзы. Отец ещё добавил: "Я узнаю специально, был разговор или нет."

На следующий день Микко побили. Довольно сильно. Я не находила себе места. Муж тоже мучился, я это видела. Но к нашему изумлению и радости Микко, через день драки не было. Он прибежал домой очень весёлый и взахлёб рассказал, что он сделал так, как велел отец, и никто не стал смеяться, только кто-то буркнул: "Да хватит, слышали уже все…" Самое странное на мой взгляд, что с этого момента класс принял нашего сына совершенно за своего, и никто не напоминал ему о том конфликте.


Энн, 16 лет и Билл, 12 лет, американцы. Что такое работа?

Предложения поработать бэбиситтером вызывали у людей либо недоумение, либо смех. Энн была крайне расстроена и очень удивилась, когда я пояснил ей, заинтересовавшись проблемой, что у русских не принято нанимать людей для наблюдения за детьми старше 7-10 лет — они сами играют, сами гуляют и вообще вне школы или каких-то кружков и секций предоставлены самим себе. А за детьми младшего возраста чаще всего наблюдают бабушки, иногда — матери, и только для совсем малышей состоятельные семьи нанимают иногда нянь, но это бывают не девочки-старшеклассницы, а женщины с солидным опытом, зарабатывающие этим на жизнь.

Так моя дочь осталась без заработка. Ужасная потеря. Страшные русские обычаи.

Через короткое время удар был нанесён и Биллу. Русские очень странный народ, они не стригут свои газоны и не нанимают детей на развозку почты… Работа, которую нашёл Билл, оказалась "работой на плантации" — за пятьсот рублей он полдня вскапывал ручной лопатой здоровенный огород у какой-то милой старушки. То, во что он превратил свои руки, напоминало отбивные с кровью. Впрочем, в отличие от Энн, сынок отнёсся к этому скорей с юмором и уже вполне серьёзно заметил, что это может стать неплохим бизнесом, когда руки попривыкнут, надо только развесить объявления, желательно цветные. Энн он предложил войти в долю с прополкой — опять же ручным выдёргиваньем сорняков — и они тут же поругались.


Чарли и Чарлин, 9 лет, американцы. Особенности русского мироощущения в сельской местности.

У русских есть две неприятные особенности. Первая — что в разговоре они норовят схватить тебя за локоть или плечо. Вторая — они невероятно много пьют. Нет, я знаю, что на самом деле многие народы на Земле пьют больше русских. Но русские пьют очень открыто и даже с каким-то удовольствием.

Тем не менее, эти недостатки вроде бы искупались замечательной местностью, в которой мы поселились. Это была просто-напросто сказка. Правда, сам населённый пункт напоминал населённый пункт из фильма-катастрофы. Муж сказал, что здесь так почти везде и что на это не стоит обращать внимания — люди тут хорошие.

Я не очень поверила. А наши близнецы были, как мне казалось, немного напуганы происходящим.

Окончательно повергло меня в ужас то, что в первый же учебный день, когда я как раз собиралась подъехать за близнецами на нашей машине (до школы было около мили), их уже привёз прямо к дому какой-то не совсем трезвый мужик на жутком полуржавом джипе, похожем на старые форды. Передо мной он долго и многословно извинялся за что-то, ссылался на какие-то праздники, рассыпался в похвалах моим детям, передал от кого-то привет и уехал. Я обрушилась на моих невинных ангелочков, бурно и весело обсуждавших первый день учёбы, со строгими вопросами: разве мало я им говорила, чтобы они НИКОГДА НЕ СМЕЛИ ДАЖЕ БЛИЗКО ПОДХОДИТЬ К ЧУЖИМ ЛЮДЯМ?! Как они могли сесть в машину к этому человеку?!

В ответ я услышала, что это не чужой человек, а заведующий школьным хозяйством, у которого золотые руки и которого все очень любят, и у которого жена работает поваром в школьной столовой. Я обмерла от ужаса. Я отдала своих детей в притон!!! А так всё мило казалось с первого взгляда… У меня в голове крутились многочисленные истории из прессы о царящих в русской глубинке диких нравах…

…Не стану далее вас интриговать. Жизнь здесь оказалась на самом деле замечательной, и особенно замечательной для наших детей. Хотя боюсь, что я получила немало седых волос из-за их поведения. Мне невероятно трудно было привыкнуть к самой мысли, что девятилетние (и десяти-, и так далее позже) мои дети по здешним обычаям считаются во-первых более чем самостоятельными. Они уходят гулять со здешними ребятишками на пять, восемь, десять часов — за две, три, пять миль, в лес или на жуткий совершенно дикий пруд. Что в школу и из школы тут все ходят пешком, и они тоже вскоре начали поступать так же — я уже просто не упоминаю. А во-вторых, тут дети во многом считаются общими. Они могут, например, зайти всей компанией к кому-нибудь в гости и тут же пообедать — не выпить чего-нибудь и съесть пару печений, а именно плотно пообедать, чисто по-русски. Кроме того, фактически каждая женщина, в поле зрения которой они попадают, тут же берёт на себя ответственность за чужих детей как-то совершенно автоматически; я, например, научилась так поступать только на третий год нашего тут пребывания.

С ДЕТЬМИ ЗДЕСЬ НИКОГДА НИЧЕГО НЕ СЛУЧАЕТСЯ. Я имею в виду — им не грозит никакая опасность от людей. Ни от каких. В больших городах, насколько мне известно, ситуация больше похожа на американскую, но здесь это так и именно так. Конечно, дети сами могут нанести себе немалый вред, и я первое время пыталась это как-то контролировать, но это оказалось просто невозможно. Меня сперва поражало, насколько бездушны наши соседи, которые на вопрос о том, где их ребёнок, отвечали совершенно спокойно "бегает где-то, к обеду прискачет!" Господи, в Америке это — подсудное дело, такое отношение! Прошло немало времени, прежде чем я поняла, что эти женщины намного мудрее меня, а их дети куда приспособленней к жизни, чем мои — по крайней мере, какими они были в начале.

Мы, американцы, гордимся своими навыками, умениями и практичностью. Но, пожив здесь, я поняла с печалью, что это — сладкий самообман. Может быть — когда-то было так. Сейчас мы — и особенно наши дети — рабы комфортабельной клетки, в прутья которой пропущен ток, совершенно не допускающий нормального, свободного развития человека в нашем обществе. Если русских каким-то образом отучить пить — они легко и без единого выстрела покорят весь современный мир. Это я заявляю ответственно.


Адольф Брейвик, 35 лет, швед. Отец троих детей.

То, что русские, взрослые, могут ссориться и скандалить, что под горячую руку может вздуть жену, а жена отхлестать полотенцем ребёнка — НО ПРИ ЭТОМ ОНИ ВСЕ НА САМОМ ДЕЛЕ ЛЮБЯТ ДРУГ ДРУГА И ДРУГ БЕЗ ДРУГА ИМ ПЛОХО — в голову человека, переделанного под принятые в наших родных краях стандарты, просто не укладывается. Я не скажу, что я это одобряю, такое поведение многих русских. Я не считаю, что бить жену и физически наказывать детей — это верный путь, и сам я так никогда не делал и не стану делать. Но я просто призываю понять: семья здесь — это не просто слово. Из русских детских домов дети убегают к родителям. Из наших лукаво названных "замещающих семей" — практически никогда. Наши дети до такой степени привыкли, что у них в сущности нет родителей, что они спокойно подчиняются всему, что делает с ними любой взрослый человек. Они не способны ни на бунт, ни на побег, ни на сопротивление, даже когда дело идёт об их жизни или здоровье — они приучены к тому, что являются собственностью не семьи, а ВСЕХ СРАЗУ.

Русские дети — бегут. Бегут нередко в ужасающие бытовые условия. При этом в детских домах России вовсе не так страшно, как мы привыкли представлять. Регулярная и обильная еда, компьютеры, развлечения, уход и присмотр. Тем не менее побеги "домой" очень и очень часты и встречают полное понимание даже среди тех, кто по долгу службы возвращает детей обратно в детский дом. "А чего вы хотите? — говорят они совершено непредставимые для нашего полицейского или работника опеки слова. — Там же ДОМ." А ведь надо учесть, что в России нет и близко того антисемейного произвола, который царит у нас. Чтобы русского ребёнка отобрали в детский дом — в его родной семье на самом деле должно быть УЖАСНО, поверьте мне.

Нам трудно понять, что, в общем-то, ребёнок, которого нередко бьёт отец, но при этом берёт его с собой на рыбалку и учит владеть инструментами и возиться с машиной или мотоциклом — может быть гораздо счастливей и на самом деле гораздо счастливей, чем ребёнок, которого отец и пальцем не тронул, но с которым он видится пятнадцать минут в день за завтраком и ужином. Это прозвучит крамольно для современного западного человека, но это правда, поверьте моему опыту жителя двух парадоксально разных стран. Мы так постарались по чьей-то недоброй указке создать "безопасный мир" для своих детей, что уничтожили в себе и в них всё человеческое. Только в России я действительно понял, с ужасом понял, что все те слова, которыми оперируют на моей старой родине, разрушая семьи — на самом деле являются смесью несусветной глупости, порождённой больным рассудком и самого отвратительного цинизма, порождённого жаждой поощрений и страхом потерять своё место в органах опеки. Говоря о "защите детей", чиновники в Швеции — и не только в Швеции — разрушают их души. Разрушают бесстыдно и безумно. Там я не мог сказать этого открыто. Здесь — говорю: моя несчастная родина тяжко больна отвлечёнными, умозрительными "правами детей", ради соблюдения которых убиваются счастливые семьи и калечатся живые дети.

Дом, отец, мать — для русского это вовсе не просто слова-понятия. Это слова-символы, почти сакральные заклинания.

Поразительно, что у нас такого — нет. Мы не ощущаем связи с местом, в котором живём, даже очень комфортабельным местом. Мы не ощущаем связи с нашими детьми, им не нужна связь с нами. И, по-моему, всё это было отобрано у нас специально. Вот — одна из причин, по которой я сюда приехал. В России я могу ощущать себя отцом и мужем, моя жена — матерью и женой, наши дети — любимыми детьми. Мы люди, свободные люди, а не наёмные служащие госкорпорации с ограниченной ответственностью "Семья". И это очень приятно. Это комфортно чисто психологически. До такой степени, что искупает целую кучу недостатков и нелепостей жизни здесь.

Честное слово, я верю, что у нас в доме живёт домовой, оставшийся от прежних хозяев. Русский домовой, добрый. И наши дети верят в это. Источник

Специалисты по быстрым революциям: Наш секрет успеха - сделать сумасшествие нормой! Продолжение

Новый тип революций и революционеров

Стол

Робеспьер утверждал, что не бывает революции без революции: нельзя, мол, предупредить и предугадать, где остановятся волны народного возмущения.

Ерунда! Еще как можно! 21 век изобрел совершенно новый тип революций — ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ или даже НАУЧНЫЙ. Чем он отличается? Молниеносным характером восстания (путем массированного вброса материальных и пропагандистских ресурсов), безупречной организацией (благодаря накатанным технологиям и грамотному инструктажу) и бескровностью (отнюдь не из соображений морали. Кровавая резня усложняет работу бизнесу). Срок подготовки революции-переворота - от 2 до 5 лет. Теперь уже некогда возиться и сопли размазывать, как в свое время возились с Советским Союзом десятилетиями. Холодная война, сверхзатраты на гонку вооружений, воспитание и вскармливание диссидентов, организация эфирных «голосов свободы» и т.д. Все это дорого, нудно, а главное, малоэффективно. А потом приходит человек по фамилии Путин с его жесткой вертикалью власти и идеей собирания земель, и вся полувековая работа по расчленению бывшей советской империи по национальным швам летит коту под хвост. Эпоха интернета требует новых, менее затратных технологий, манипулирующих толпой и вызывающих массовое предательство внутри системы.

Время — золото, и как всегда, в преддверии глобальных катастроф все события происходят в ускоренном режиме. Мы имеем дело с двумя трагическими и взаимосвязанными процессами, мучающими мир и толкающими его в пропасть. Первый: предстоящее банкротство англо-американо-европейской империи (Запад плюс Израиль), ищущей спасения в экспансии, захвате новых земель, водных и энерго-ресурсов. Второй: концентрация богатств в руках узкой олигархии и создание мирового правительства в лице транснациональных корпораций, которым жизненно необходимо движение капиталов и свободный рынок. Главное и единственное препятствие на их пути — национальное государство. Оно все еще сопротивляется и машет дубиной перед лицом глобализации. Задача: обескровить государство, переломать ему кости, оставить ему только две функции — административную (вроде сбора налогов) и полицейскую, карательную (для поддержанию порядка). Словом, нужно сохранить лишь ФОРМУ государству, но не его суть. Инструмент разрушения - «цветные» революции, где нет никакого стихийного брожения народных масс, а есть четкий, разработанный до деталей план.

Именно Бульдозерная революция 2000 года в Югославии (Сербии) стала первой ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ революцией, в которой все прошло без сучка без задоринки.
Дарья Асламова - среди египетских революционеров на площади Тахрир. Этот «цветной» переворот тоже готовили по инструкциям сербского «Отпора».



«Что такое «цветные» революции, недавняя «арабская весна», к примеру? Это временный союз местных повстанцев против режима и путчистов. А так называемые «права человека» - всего лишь инструмент для политических изменений,а не цель, - говорит политолог Душан Янич. - Вопреки стереотипам, после переворота мультинациональные корпорации и иностранные спецслужбы опираются на людей СТАРОГО режима, а вовсе не на представителей так называемого «гражданского общества». Активисты сопротивления международному капиталу не нужны. Ему нужны люди старой власти, имеющие влияние в стране: местные олигархи и путчисты (можно назвать их предателями). У предателей-перебежчиков разные побуждения: кому-то нужны деньги, кто-то хочет больший кусок власти, а кто-то просто боится (им можно пригрозить физической расправой, тюрьмой или Гаагским трибуналом). С ними все ясно.

Но что же происходит с молодежными движениями после победы революции? Куда делись сербский «Отпор», украинская «Пора», грузинская «Кмара», египетское «6 апреля»? Они самоликвидировались. Но не до конца. В каждом движении есть первая яркая линия — образы, которые знают все. Их показывают на экране, интервью с ними публикуют в газетах. Но люди, которые представляют революцию, НИКОГДА не приходят к власти. Их временно используют политические партии, а потом они канут в безвестность. Но есть вторая линия движения - менеджеры-организаторы, которые отвечают за финансы и ведут переговоры с властями. Это теневые лидеры, тесно связанные с секретными службами и прежним режимом. Именно они со временем выходят на первый план, становятся членами парламента, входят в правительство. В чем причина распада движений? В их искусственности, в попытке соединить несоединимое. Вечная история масла и воды. Когда спектр участников столь широк — от монархистов до марксистов, они терпят друг друга только до момента свержения диктатора. Дальше им делать вместе совершенно нечего! Им нечего предложить обществу! Они могут свергать и рушить, но не способны строить». «Значит, в любое «цветное» молодежное движение уже встроен механизм самоуничтожения?» - спрашиваю я. «Точно! И механизм дискредитации и маргинализации. Движение бесплодно и неспособно создать институты власти. Оно всем мешает, значит, требуется его маргинализировать, выставить в неприглядном виде. Когда в 2003 году «Отпор» решил участвовать в выборах в Сербии, он с треском провалился, набрав чуть больше 1 процента голосов. Это была катастрофа!»
Спецрепортаж Дарьи Асламовой: институт мировых революций

Спустя всего три года после свержения Милошевича участники «Отпора» находились в подавленном состоянии. В Сербии правил бал сатана. Пришел час наследников революции — авантюристов, стяжателей, денежных мешков, политических мошенников. Страну растаскивали и распродавали по кускам. Пышным цветом расцвели коррупция и мафиозные кланы, а в 2003 году был убит премьер-министр Сербии Зоран Джинджич. Население нищало и тяжело переживало национальное унижение — потерю Косово. Президент страны Коштуница, которого, собственно, «Отпор» посадил в кресло главы государства, брезгливо отстранился от любых контактов с активистами. «Вы продали страну, вам платили американцы!» Вот что слышали теперь активисты на улицах и в кабинетах власти.

Но американцы не забыли своих «борцов за свободу». На Западе «отпоровцев» открыто и тайно ласкали, их осыпали премиями «за продвижение демократии», их приглашали читать лекции в престижных университетах. Их готовили к новой дерзкой роли.

ФЛИБУСТЬЕРЫ РЕВОЛЮЦИОННОГО БИЗНЕСА

«Первыми к нам обратились оппозиционеры из Зимбабве. Они много слышали о сербской борьбе и находились под ее сильным впечатлением, - рассказывает глава Центра ненасильственного сопротивления «Канвас» Срджа Попович. - Мы встретились с ними в ЮАР. Не потому, что боялись за себя, а опасались за них. Мы всегда устраиваем встречу на нейтральной территории, если есть угроза жизни местным активистам. В Зимбабве были все условия, чтобы опротестовать в очередной раз сфальсифицированные выборы и свергнуть диктатора Роберта Мугабе. Но оппозиция так и не смогла договориться. Мы пытались объяснить им: без единства вы не выиграете. В Сербии тоже было 19 оппозиционных партий, и все с огромным эго. Мы называли их князьками без армии. Первый урок, которым мы усвоили: надо перестать ненавидеть друг друга и сесть за стол с людьми, с которыми ты в нормальном состоянии вообще не стал бы разговаривать. Только так мы смогли убедить правых и левых в Сербии выдвинуть кандидатом Коштуницу, который даже не был популярным! Но люди из Зимбабве не поняли наш урок. Это был типичный пример проваленной истории.

Зато нас ждал успех на Мальдивах! Как-то на скучной конференции во Франции ко мне подошли двое ребят, маленьких и очень темных. Я тогда не знал, что мальдивцы — самые маленькие люди на свете. Они мне говорят: «Ты, Срджа, для нас герой, мы про вас, сербов фильм смотрели. У нас уже тридцать лет сидит у власти жестокий диктатор Абдул Гаюм, и никому до этого нет дела. Приезжайте к нам на Мальдивы, нужна помощь». И мы приехали — сначала на Мальдивы, а потом на соседнюю Шри-Ланку. Чудесные ребята мальдивцы! Хотя у них крайне политизированное общество: люди десятилетиями красят дома в желтый и голубой цвета в зависимости от цвета партии, за которую голосуют. Мальдивские активисты быстро освоили тактику демонстраций «hit and run» («ударь и беги»). На Мальдивах 1200 островов и всего один серьезный корпус полиции со шлемами и щитами. Активисты устраивали концерты или акции протеста на час-полтора, делали видеозапись, выкладывали в интернет, а потом садились в лодку и ехали на следующий остров. Полиция приезжает по вызову, а уже никого нет. Так ребята и бегали с острова на остров».

После беспорядков на Мальдивах в 2004 президент Гаюм был вынужден провести политические реформы. А в 2008 к власти пришел лидер оппозиции Мохамед Нашид, который в свое время обещал «отпоровцам» подарить остров в благодарность за помощь. Сказано — сделано. В 2009 сербы получили маленький тропический «островок демократии» в Индийском океане в качестве учебного центра подготовки юных революционеров. Но вот беда. В 2012 году на Мальдивах произошел военный переворот, и друг «Отпора» президент Нашид подал в отставку. Так что судьба райского островка теперь висит на волоске.

Нигерия, Ливан, Бирма, Венесуэла, Палестина, Кения, Иран, Тонга, Западная Сахара и Западное Папуа. «Отпоровцы» набирались опыта, кочуя по свету. Но подлинная мировая известность пришла к ним после блестящих операций в Грузии в 2003, на Украине в 2004 и в Египте 2011.

«Первый раз ко мне явились люди из Азербайджана и говорят: у нас правит диктатор, можете к нам приехать? Я даже не знал, где это находится! В Азербайджан уехали мои товарищи, а мне досталась Украина, - рассказывает «отпоровец» Синиша Сикман. - Это было великолепно! Украинцы приехали к нам в Нови Сад, группы людей с разными убеждениями. Моя миссия заключалась в том, чтобы понять: смогут ли они сработаться. Мой первый вопрос: вы работаете вместе? Они: нет, ни в коем случае! Мы, мол, терпеть друг друга не можем. Тогда, ребята, ничего не выйдет. У нас есть профессиональное выражение: «вытащить кого-то из коробки». Украинцы застряли в мыслях о своей Украине, а мы их потихоньку вытаскивали, заставляли мыслить нестандартно. Вообще, первое, что я слышу, когда приезжаю в новую страну: а, это у вас, сербов, ваши трюки сработали, а у нас не сработает! Я учил украинцев, как организовывать партию. Как работать с толпой (если не спланировать заранее, получится хаос, люди подавят друг друга). Как убить страх. Как вовлечь максимальное количество людей в протесты. Я пытался изменить их отношение к полиции, чтоб они перестали бросать в полицейских камни и оскорблять их. Полиция — не враг, это тоже граждане страны с такими же проблемами, как у всех». «Ну, это уже клише! - смеюсь я. - Каждый раз мы видим на экранах, как демонстранты дарят военным или полицейским сигареты и цветочки!» «А кто разработал это клише? Мы! И это не так просто, как ты думаешь! Ты должен убедить полицейского, что ты не враг. Только тогда он возьмет от тебя цветок.
Сербская оппозиция до мелочей проработала технологию переманивания полиции на свою сторону. Девушки дарят полицейским цветы, дети позируют с игрушечными пистолетами, а плакаты убеждают, что полиция в душе - давно за митингующих.



С грузинами нам было очень просто работать. Из них энергия бьет ключом. Они были готовы немедленно идти на улицы применять полученные знания на практике и убеждать людей. Вообще, романтичный взгляд на революцию не годится. То, что ты видишь на экране, Майдан или Тахрир, волнующиеся, якобы спонтанные толпы людей — это конец истории, а не ее начало. Позади этой стихийности — тяжелая, иногда многолетняя работа. Нужно подготовить сеть из активистов, распределить роли и найти подходящий момент для выступлений».

«Я объяснял украинцам, к примеру, что такое арест, и как правильно к нему подготовиться, - рассказывает «отпоровец» Милош Миленкович. - Должно быть несколько независимых групп протестующих, дружественные оппозиционные журналисты на стреме, адвокаты и координаторы, сидящие в офисе. Одна группа начинает демонстрацию, ее забирают в полицию, обычно, в ближайший участок. Всегда можно предположить, куда всех повезут. Все это снимают журналисты. Координатор в офисе немедленно информирует адвокатов и родственников, которые тут же отправляются спасать задержанных или долбать полицию звонками. Тем временем прибывает вторая группа протестующих и устраивает митинг прямо рядом с отделением полиции, где сидят арестованные. На случай, если группа, выступающая перед участком, тоже задержана, приготовлена третья группа. Отделение полиции — не резиновое. Им просто некуда девать всех этих людей! Нужно созваниваться с соседними участками, искать места. Параллельно им предъявляют иски адвокаты, кричит и плачет родня, под окнами распевают песни демонстранты. Короче, это столько головной боли, что проще всех отпустить».

Бывшие «отпоровцы» не любят работать с оппозиционными партиями. Они предпочитают начинающих активистов. Молодежь — мягкое тесто, которое можно замешивать по своему усмотрению и лепить из него, что угодно.

«Молодые люди не имеют карьеры и семьи, им нечего терять, - объясняет «отпоровец» Иван Марович. - Значит, их нельзя шантажировать. Они более динамичны, используют новые технологии, любят риск. Они первыми приносят в семью новые словечки и свежие мысли. Если ты хочешь донести идею до всех слоев общества, легче всего это сделать через молодых. И потом, за каждым школьником или студентом стоят его бабушки и дедушки, мамы и папы, обычно, лояльные к режиму. Но если их любимый внук или обожаемая дочка арестованы, отношение к режиму резко меняется. «Как они посмели!» Студенческое движение — это молодые, образованные люди. Если полицейский бьет студента, это сразу два послания народу: он бьет будущее страны, и он бьет образованного законопослушного человека».

У «отпоровцев» в запасе потрясающее количество великолепных циничных провокаций. Одна из них называется «девушка в белой кофточке». Если на манифестации намечается стычка с полицией, в первый ряд надо ставить девушек в белых кофточках и направлять на них камеры «дружественных» журналистов. При столкновении девочек обязательно затолкают, затопчат или даже поранят. Нежное испуганное девичье лицо и белая кофточка, заляпанная кровью, - этот кадр обойдет весь мир! Итог: режим дискредитирован. Гениально, не правда ли?

«Иногда запах предстоящей революции вы можете даже почувствовать, - говорит Иван Марович. - Я помню, как пять лет назад я поехал в Египет. Каирский институт прав человека пригласил специалистов из Восточной Европы, чтоб получить ответ на простой вопрос: может ли в Египте произойти бархатная революция вроде тех, что происходили в Восточной Европе в 1989 году, и как это сделать. Мое первое впечатление было: да, египтяне могут сделать революцию, хотя в стране царила апатия, все говорили, что Мубарак — крепкий орешек. В Каир свезли либералов и исламистов и усадили работать за один стол. Это хороший знак. Есть потенция для объединенного фронта различных групп. Потом египтяне приехали к нам в 2009 году в Белград на подготовку. А в 2011 я сидел перед телевизором, смотрел, что происходит на площади Тахрир, и не мог поверить свои глазам!»

По итогам «арабской весны» глава Центра ненасильственного сопротивления «Канвас» Срджа Попович попал в хит-парад «100 лучших мыслителей» 2011 года журнала «Foreign Policy” под номером 13 (вместе с бандой египетских активистов, Алексеем Навальным, Джином Шарпом, Бараком Обамой и пр.). Талант оценили по заслугам.
«Арабская весна» добавила к сербским методам свою революционную изюминку - протестовать с помощью башмаков, намекая на бросок ботинком иракского журналиста в Джорджа Буша.



РЕВОЛЮЦИЯ И НАУЧНЫЙ ПОДХОД.

К концу нулевых революционеры со всего мира стремились в Сербию с упорством рыбы, идущей на нерест. У одних совсем не было денег, у других — поджимало время. С деньгами ситуацию решали быстро. Центр ненасильственной борьбы «Канвас» опубликовал на своем сайте список организаций, готовых «оказать поддержку» активистам: Freedom House (НПО, чей бюджет финансируется, в основном, Госдепартаментом США, и директором которой до 2005 г. являлся экс-директор ЦРУ Джеймс Вулси), Международный республиканский институт (руководитель - «старый добрый друг» России Джон Маккейн), фонд «Новая Тактика» (получает гранты от NED – Национального фонда поддержки демократии), институт Альберта Эйнштейна (основатель — теоретик «цветных революций» Джин Шарп), Национальный Демократический институт (NDI — создан правительством США и финансируется тем же NED) и т.д.

Для тех, у кого не было времени, «Канвас» разработал пособие «Ненасильственное сопротивление» (такие комиксы для начинающего повстанца с картинками и таблицами, где шаг за шагом объясняется, как делать революцию, - вплоть до особенностей работы в условиях подполья) и короткие пятидневные семинары для всех желающих. А компьютерщик Иван Марович придумал игру «Более могущественная сила».

«Участник игры борется против диктатора, используя все формы гражданского сопротивления, объясняет Иван. - А за применение силы вычитаются очки». «А нельзя играть на стороне диктатора?» - спрашиваю я. «Нельзя. Это сложнее. Мы так и не смогли придумать, как».

«Отпор» собрал целую коллекцию скальпов диктаторов, - говорит сербский журналист Александр Апостоловски. - Единственный, на ком они сломали зубы, - это Лукашенко. Его спецслужбы вычислили их всех и просто депортировали из страны. А позже он вообще перекрыл парням доступ в Беларусь. Лукашенко — такой пенициллин для революционеров! Путин так же поступил умно со своими «цветными» революционерами, но более мягкими методами. Никаких репрессий. Максимум - 15-дневный арест. Проблема в том, что вы не можете остановить активистов классическими полицейскими методами. Они не призывают впрямую к свержению режима. Они исключительно осторожны и работают только на легальном поле».

О МОРАЛЬНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

А ее нет. К чему такие нежности? «Мы не несем ответственности за результат революций. Мы — не участники событий, а просто распространители знаний. Мы вообще тут ни при чем!» Участники бывшего «Отпора», словно Понтий Пилат, при любом исходе умывают руки.

- Неужели ты никогда не испытывал разочарования итогами очередной революции? - спрашиваю я «отпоровца» Синишу Сикмана. - Героиня Оранжевой революции Тимошенко сидит в тюрьме, а Янукович, против которого столь страстно боролась «Пора», стал президентом. В Грузии юный романтичный революционер Миша Саакашвили, которому вы помогли прийти к власти, превратился в злобного диктатора».

- А почему Я должен испытывать разочарование? Это граждане Украины и Грузии должны быть разочарованы. Это не моя земля. Да, я тренировал людей из разных стран, но не я делал революции. Я просто делился знаниями. Украинцы, грузины, ливанцы, египтяне все сделали сами. Да, персональный тренинг крайне важен, знания не могут прийти из книг. Но я не часть их истории. Я никого не толкаю. Я не заинтересован в рекламе, люди сами находят меня. Ко мне приходят гринписовцы, защитники животных, борцы против диктатур. Я никогда не тренирую кого-то против кого-то. Если ко мне явится нынешняя грузинская оппозиция, я также готов ее обучать приемам ненасильственной борьбы, как когда-то учил людей Саакашвили. Я не пацифист и вполне реальный человек. Не знаю, что я сделаю, если кто-то тронет мою семью! (Вряд ли я использую ненасильственные методы.) И я не борюсь за демократию. Я в нее просто не верю.

- Так какого черта ты десять лет разносишь по миру заразу «цветных» революций, если даже не веришь в демократию?!

- А почему я должен в нее верить? Я ее никогда не видел. Разве в Америке настоящая демократия? Вовсе нет. Демократия — не что-то идеальное. Она привела к власти Гитлера. Да, она может функционировать, но и диктатура вполне себе неплохо функционирует. Мне ли это не знать? Я жил при диктаторе Тито в Югославии и хорошо жил. И я не думаю, что люди в не демократическом Катаре страдают. Но что на счет женщин в бурках?

Я, опешив, смотрю на Синишу. (Бурка — одеяние мусульманских женщин, полностью закрывающее их с головы до пят).

- Женщина в бурке — не твоя забота, - отвечаю я. - Откуда у людей Запада это идиотское стремление переделать весь мир по своему лекалу? Мир прекрасен, потому что он разнообразен! Ты ничего не понимаешь в чужой культуре и религии. У мусульман свои представления о счастье. Я помню, как женщины в Пакистане жалели меня, потому что мне, европейке, приходится каждый день мыть голову и расчесывать волосы, накладывать косметику на лицо, а их жизнь гораздо проще — накинул тряпку и пошел. Им нравится ощущение уединения, которое дает бурка, — ты видишь мир, а мир тебя нет. А ты рвешься «освободить женщину Востока» с упрямством советских большевиков. У нас есть выражение: не лезь со своим уставом в чужой монастырь.

- Но разве женщина в бурке не имеет права на выбор? Я, конечно, не рвусь на Восток, чтобы разъяснять там права человека. Но если женщина в бурке придет ко мне сама (на лице у Синиши появляется мечтательное выражение), я дам весь мой опыт и мои знания, чтобы помочь ей. Она ДОЛЖНА иметь право выбора. Мир должен меняться. Если ты не меняешься, ты застрял. А я просто тренер, и я — вне идеологии. Я тренирую людей, чтоб изменить мир к лучшему». Источник

Начало здесь Специалисты по быстрым революциям: Наш секрет успеха - сделать сумасшествие нормой!

Необороноспособная Россия - мечта англосаксов

Читая сегодня статью Николая Старикова «Роль Англии и США в организации революций и переворотов в России», обратила внимание на один интересный момент.

МЕДИНСКИЙ: А, «Кто кормил наших революционеров – правильно – от декабристов до моджахедов?» Поэтому и тема нашей передачи: «Роль заграницы в организации русских революций, всех русских революций, состоявшихся и несостоявшихся». Вот интересно, как вы так умудрились вместе в одну кучу декабристов, моджахедов?.. Декабристы-то вас, Николай, чем прогневали? Хорошие ребята были: дворяне, патриоты.

СТАРИКОВ: Я тоже так думал, пока не занялся плотно изучением вопроса: что же хотели эти хорошие ребята? Взял их программы. Первое, что вызвало удивление, что программ было несколько. Представляете, люди делают государственный переворот и толком не знают, что будет.

МЕДИНСКИЙ: Свобода слова: одни одно хотели, другие – другое.

СТАРИКОВ: Если бы, если бы. Основной документ декабристов, так называемый «Манифест Трубецкого»; открываем пятый пункт – роспуск армии. Военные, полковники, офицеры, прошедшие страшную войну с Наполеоном, в 1825 году искренне считают, что России больше не нужна армия. Вам это не кажется странным?

МЕДИНСКИЙ: Ну, нормально, а чего? У нас был еще министр Козырев, я помню: примерно то же самое обсуждалось. Нет?

СТАРИКОВ: Нет, ну, если говорить о корнях странного поведения министра Козырева, то, конечно, оно примерно уходит в одну и ту же заграничную почву, как и странные желания декабристов.

МЕДИНСКИЙ: Но, может быть, они понарошку хотели распустить армию? Все-таки это как-то несерьезно.

СТАРИКОВ: Да нет, они очень по-взрослому хотели распустить армию. И меня заинтересовал этот вопрос. Думаю: «Что за странное желание, особенно от военных, профессиональных, героев войны 1812 года?» Я просто взял и посмотрел для сравнения программы последующих поколений наших революционеров. Следующие – это народовольцы. И представляете, каково было мое удивление, когда во всех программах: «Земля и воля», «Эсеры», «Большевики», «Меньшевики» — везде я нашел замечательный пункт об уничтожении российской армии. Сформулировано все это было по-разному, например, роспуск армии и замена ее народным ополчением; роспуск армии и замена ее всеобщим вооружением народа, но смысл-то оставался один и тот же.

МЕДИНСКИЙ: Ну, постойте, мне кажется, все революционеры хотят распустить регулярную армию, потому что они таким образом… Ну, это как Великая французская революция: они ведь тоже хотели распустить старую королевскую армию, но заменить ее новой революционной, чем Бонапарт потом успешно воспользовался. В этом нет никакой уникальности русской.

СТАРИКОВ: Штука в том, что революционеры, особенно наши, всегда пытаются распустить исключительно русскую армию. Я никогда не слышал о революционерах, которые пытались бы распустить армию Великобритании, никогда не слышал о желающих распустить германскую армию. Никогда не приходилось…

МЕДИНСКИЙ: А, может быть, германские революционеры хотят распустить германскую армию?

СТАРИКОВ: Нет, вот германские революционеры всегда с уважением относились к германской армии, а российская армия у наших революционеров, а, точнее, у тех, кто стоял за ними, кто их финансировал, по понятным причинам всегда вызывала ненависть и озлобление.

Это показалось мне особенно интересным, потому что не так давно читала программу партии Навального, где один из пунктов гласит:

Армия станет профессиональной. Призыв будет отменен.

Они конечно прямо не говорят, что России армия не нужна, но очень слабо верится в стремление Навального и его приспешников создать  боеспособную и профессиональную армию. Вот еще цитата из программы:

Выстраивание разумной внешней политики, стратегическое партнерство, а не противостояние с западными странами позволят снизить военные риски для России и, как следствие, ограничить рост расходов на оборону.

Выводы напрашиваются сами собой. Цель Навального - снижение нашей обороноспособности.

То, что Навальный называет противостояние с западными странами является лишь отстаиванием своих собственных интересов Россией. Это не мы, а Запад постоянно вмешивается в дела нашей страны и пытается повлиять на происходящее у нас. Западу не нужны партнёры, ему нужны вассалы.

Как мы видим с течением времени ничего не меняется. Англосаксы  по-прежнему растят в России революционеров и преследует всё те же цели, что и десятилетия назад.

P.S. Вот еще несколько интересных пунктов программы Народного Альянса:

1.Мы также выступаем за необходимость запрета на занятие государственных должностей для лиц, ответственных за политические репрессии, возвращение цензуры, фальсификации выборов и пр.

2.Мы считаем Россию частью европейской цивилизации.

3.В настоящее время доля государственной и муниципальной собственности во владении предприятиями, недвижимостью и землей избыточна и управляется неэффективно.

4. Мы ликвидируем неравенство регионов при распределении бюджетных средств.

5. . Права и свободы граждан России являются высшим приоритетом. Никакие ссылки на традиционные ценности не могут стать выше свободы человека выражать свое мнение, вести тот или иной образ жизни, исповедовать ту или иную религию или не исповедовать никакой.

Все ограничения на свободу слова, собраний, ненасильственного выражения любых политических и религиозных убеждений будут сняты. Государство будет всячески содействовать реализации прав граждан на доступ к информации, ограничивая лишь доступ к явно перечисленным областям информации, составляющим государственную тайну, и к информации о частной жизни граждан..

6. Оскорбление религиозных чувств не будет основанием для уголовного преследования.

7. Интернет будет свободен. Закон о досудебном закрытии доступа к интернет-сайтам будет отменен. Интернет-отрасль будет функционировать на принципах саморегулирования. Защита детей от нежелательной, по мнению родителей, информации будет реализована в виде бесплатной дополнительной услуги интернет-провайдеров.

8. Россия будет проводить самостоятельную внешнюю политику, основанную на взаимовыгодном сотрудничестве, а не на конфронтации.

9. Россия откажется от поддержки режимов, которые построены на лжи, насилии и подавлении демократии в своих странах.

10. И ни слова о том, что они за бесплатное среднее и высшее образование, в пункте про медицину это есть.




Либерализм = шизофрения?

Чем отличается патриот от либерала? Тем, что патриот любит свою Родину, гордится ее достижениями, с уважением относится к своим предкам и готов трудится на благо России. Либерал, конечно тоже говорит, что любит Россию, только при это постоянно льет на нее грязь, очерняет ее прошлое, настоящее и будущее, его послушать так ужасней страны просто нет. При этом он живет здесь, работает, строит планы, воспитывает детей. На лицо очевидное противоречие. О причинах такого поведения рассказывает психиатр Татьяна Крылатова:



– Татьяна Александровна, какие характерные изменения в поведении человека, страдающего шизофренией, отмечает психиатрия?

– Для шизофрении характерны значительные изменения в эмоциональной сфере. Причем они носят двоякий характер. С одной стороны, наблюдается прогрессирующее обеднение эмоциональных реакций, а с другой – их неадекватность, парадоксальность. Сначала страдают высшие эмоции: сострадание, альтруизм, эмоциональная отзывчивость. Потом, если шизофрения прогрессирует, больные становятся все более холодными, эгоцентричными. Человек аутизируется, уходит в себя. Ему уже вообще ни до чего нет дела, кроме каких-то своих, узко понятых интересов. Что называется, не до жиру, быть бы живу. Кроме того при шизофрении человек перестает отфильтровывать нужное от ненужного. На него наваливается все подряд. Он не может оценить, что для него хорошо, а что плохо, и либо воспринимает все как крайне важное, либо вообще ничего не воспринимает, наглухо отгораживается от мира. Когда он воспринимает все без разбору, будучи не в состоянии выделить главное и второстепенное, в голове у него возникает хаос. Соответственно, хаотизируется и поведение. Он начинает совершать несуразные поступки, утрачивает адекватное восприятие реальности. Или же – это второй вариант – больной впадает в бесчувствие и бездействие. Оба варианта непродуктивны.

– А что происходит с личностью больного?

– Ее целостность нарушается. Вообще, целостность личности не дается от рождения, а формируется в среде. Когда отношения со средой складываются благополучно, то есть субъект принимает среду, а она – его, то формируется нормальная, непротиворечивая, цельная личность. При шизофрении же возникает расщепление, диссоциация личности. А затем по мере развития болезни может произойти и распад личности. Основа психоза – деперсонализация и дереализация. Деперсонализация – это когда человек теряет свою персону. Ему кажется, что это уже не он, а кто-то другой. Дереализация – это потеря понимания реальности. Человек перестает фильтровать информацию, она накапливается в переизбытке и как бы взрывает его изнутри. Возникает внутренний хаос, разрушается ощущение самостийности (деперсонализация) и утрачивается адекватное восприятие реальности. Это пагубно отражается на отношениях больного как с микро-, так и с макросоциумом.

– Под микросоциумом мы понимаем прежде всего семью. Чем характеризуется отношение шизофреника к своей семье?

– Одной из особенностей шизофрении является снижение психической активности. Больных утомляет умственное напряжение, утомляет и общение с другими людьми. Особенно тяжело им дается общение не формальное, не поверхностное, а связанное с проявлением глубоких чувств – любви, привязанности, душевной близости. Такое общение затрагивает ядро их личности, а личность шизофреника, как я уже сказала, повреждена. Любовь же возникает прежде всего в семье, по отношению к ближайшим родственникам: матери, отцу, братьям и сестрам. Поэтому для шизофреника семейные взаимоотношения – самая болезненная сфера. Именно она в первую очередь перенапрягается и отторгается.

– Шизофреник начинает отторгать близких людей?

– Да, ведь любовь требует больших эмоциональных затрат. А у шизофреника с эмоциональностью большие проблемы. Конечно, у некоторых больных могут сохраняться какие-то узкие, избирательные привязанности к одному из членов семьи, к другу, к ребенку. Но в целом эмоциональность – их слабое место, и чтобы удержаться в каких-то рамках, они (разумеется, на бессознательном уровне) начинают отторгать то, что для них наиболее энергетически затратно, – любовь. Но с другой стороны, отношение к близким у них двойственное, амбивалентное. На самом деле потребность в любви есть, поэтому ситуация отторжения травматична. И этот внутренний конфликт вызывает агрессию. В результате у шизофреника возникает агрессивное отторжение близких при том, что без них он существовать не может.

– Выходит, больные шизофренией испытывают к близким этакую «любовь–ненависть»?

– Да. Для душевнобольных людей это большая драма. И семья их от этого очень страдает. То же самое происходит и по отношению к Родине. Ведь «Родина» есть некое устоявшееся понимание макросоциума, где человек любим, принят, защищен. И он, в свою очередь, начинает любить этот уже не узкосемейный, а гораздо более широкий социальный круг. Он готов его отстаивать, защищать. Если же теряется взаимопонимание с макросоциумом, то опять-таки идет отторжение. Человек перестает включать его в категорию «мое» и относится к Родине негативно.

– Любовь к Родине предполагает и любовь к предкам, поскольку это место, где они жили, за которое воевали, проливали кровь, погибая в том числе и за своих потомков – за нас.

– Да, этот альтруизм, эта забота, этот своеобразный аванс, выданный нам предками, чтобы мы могли спокойно жить в своем доме, на своей Родине, очень важны для того, чтобы мы почувствовали себя защищенными, собрались с силами и сами проявились в мире как личности. Это фундаментальные опоры, почва, на которой человек стоит и не падает. И если она вдруг выбивается из-под ног, то человек, естественно, начинает колебаться. У него возникает чувство тревоги, от которого болезненное состояние только усиливается. В детской психиатрии широко известен такой тест. Он применяется, когда ребенок испытывает сильное беспокойство и необходимо провести тонкую диагностику, понять: то ли у него развивается шизофрения, то ли это просто невротические реакции. Ребенку предлагают представить некую критическую ситуацию, связанную с посягательством на то, что теоретически должно быть ему дорого. Допустим, хулиган обижает его сестру. Или враги напали на его Родину. И ребенок должен сказать, на чьей он будет стороне. Если компенсаторные механизмы не нарушены, то ребенок, даже находясь в психотическом состоянии, будет волноваться за родных, скажет, что защитит сестру и пойдет воевать за Родину. Он и сам не будет плохо отзываться о своем отце или матери, и другим не даст, даже намеком, а наоборот, начнет расписывать, какой у него папа необыкновенный водопроводчик или великий компьютерщик. То есть, он будет всячески подчеркивать какие-то свои преимущества. Это, конечно, будет свидетельствовать о том, что ребенок несколько невротизирован, поскольку ему надо доказать, что он силен в этом мире и у него все в порядке. Но глубокой патологии тут нет. Если же такой тест применить к ребенку с более глубокой патологией, мы получим совсем иные результаты. Защитные кордоны у него прорваны, все, что близко, он защитить не в состоянии. И потому будет говорить: «Это не мое, мне это не нужно». Поэтому шизофреник будет в этом тесте заступаться за противоположную сторону: за оскорбителей сестры, за врагов.

– Значит, если ребенок, будучи не иностранцем, а русским, воспитывающимся в России, скажет, что в войне 1812 года он поддержал бы французов или в Великую Отечественную войну воевал бы за немцев, у психиатров есть веские основания заподозрить у него шизофрению?

– Да.

– А если враги будут представлены ему в самом что ни на есть отвратительном виде, он их все равно предпочтет своим близким?

– При глубокой патологии – да. Мы ему скажем: «Парень, который обижает твою сестру, противный, мордатый, лохматый, страшный». А он в ответ: «Все равно он хороший». Я думаю, тут много общего с синдромом заложника, когда террорист, человек для тебя далекий, вредный, враждебный, становится тебе ближе тех, кто пытается тебя спасти, и ты начинаешь его воспринимать как защитника. На самом деле он тебе никакой не защитник, он тебя завтра или даже сейчас убьет. Но ты настолько погружен в состояние ужаса, что утрачиваешь адекватное восприятие реальности и начинаешь солидаризироваться со своим палачом. Мне кажется, тут-то и заключена основная проблема шизофрении как тяжелого, глубокого заболевания, когда невозможно выстроить нормальные человеческие связи и все идет под откос.

– А есть какие-нибудь подобные тесты на семейные отношения? Если, допустим, к врачу обращаются с жалобой на то, что маленький ребенок отвергает мать…

– Конечно, есть. Можно использовать даже самый простой, общеизвестный тест «Рисунок семьи». Если матери на рисунке не окажется, а в реальной жизни ребенка она присутствует, это уже должно насторожить специалистов. Или, скажем, на рисунке вместо родственников будут изображены какие-то странные посторонние люди. Шизофреник, например, может нарисовать вместо родных разбойников или монстров. Короче говоря, негативное отношение маленького ребенка к матери или отвержение им Родины – это очень тревожный симптом, который может свидетельствовать о глубокой патологии, о серьезной психической декомпенсации.

– А что происходит с обществом, когда оно заражается антипатриотическими и антисемейными настроениями? Когда превыше всего оказываются эгоистические интересы, установка на индивидуализм и самость?

– В таком случае общество впадает в болезненное состояние. Происходит как бы некое накопление шизофренических флюидов, и общество не может обеспечить свое собственное выживание. Это глубокое нарушение инстинкта выживания общества. Общество, отторгающее свою историю и, соответственно, своих предков, свой род и народ, не имеющее героев и общепризнанных авторитетов, общество, которое считает, что в его истории не было ничего хорошего, что его история позорна, такое общество находится в состоянии хаоса. Оно не может произвести анализ, вычленить главное и второстепенное, положительное и отрицательное, находится в состоянии шизофренизации, не может найти в себе сил и разумения для того, чтобы понять и удержать то, что ему полезно для будущего, утрачивает адекватное представление о реальности, о себе и о своем месте в этой реальности, о своих собственных интересах. То есть в обществе разворачиваются шизофренические процессы деперсонализации и дереализации.

– Пожалуйста, оцените с точки зрения психиатрии людей, которых в России все раздражает, которые отторгают нашу культуру, историю, говорят, что не могут вспомнить ничего хорошего, потому что их жизнь протекала в «проклятом совке», где по определению не могло быть ничего положительного. И в то же время такие люди, будучи патриотами Запада, не уезжают туда, хотя сейчас вполне могут это сделать, а стараются здесь изменить жизнь на западный манер, то есть пытаются пересадить на нашу почву иную реальность. Не отдельные ее элементы (допустим, теплые, комфортабельные санузлы в сельских домах или современные автомагистрали), а всю реальность целиком. Им хочется реформировать весь наш образ жизни, изменить ценности, сделать Россию и нас всех другими…

– Скорее всего, это резонерство, то есть бесплодные умопостроения, оторванные от реальности и тоже характерные для больных шизофренией. Обычно такие резонеры-западники и западной жизни-то по существу не знают; это больше их фантазии на тему Запада. Для того чтобы предложить какой-то нормальный реформаторский проект, необходимо глубоко вникнуть в суть дела, изучить его изнутри и реалистично оценить возможность его осуществления, плюсы и минусы. Возьмем пример того же Петра I. Прежде чем начать реформы, он несколько лет работал на верфи в Голландии простым рабочим, досконально изучил тамошнюю жизнь, понял, что ему нужно, а что – нет, и только потом стал предлагать. Современные же реформаторы, в основном, предлагают химерические проекты. И неудивительно, что когда эти проекты начинают претворяться в жизнь, их постигает провал. Такое реформаторство шизофренического типа с резонерством мы все имели несчастье наблюдать – и не только наблюдать, но и переживать его последствия – в эпоху Ельцина. За проектами резонера не стоит ничего реального. Он в беспокойстве, ему хочется что-то сделать, но предлагает он пустое.

– То есть одна из характеристик шизофрении – это резонерство?

– Да.

– А как популярно объяснить, что такое резонерство?

– Это бесплодное мудрствование. Слов много, а смысла нет.

– Вы говорили, что у шизофреника происходит диссоциация личности: свою личность со всеми ее связями он отторгает. Но что же тогда остается?

– В этом-то и суть проблемы. Если болезнь прогрессирует, личность распадается, психическая жизнь становится крайне бедной. При злокачественно текущих случаях может развиться апатическое слабоумие. Если же болезнь не имеет такого злокачественного характера, то на каком-то этапе распада «старой» личности больной может попытаться построить «новую».

– Но сможет ли эта новая личность нормально существовать и быть продуктивной?

– Чаще всего она будет все-таки поврежденной, поэтому не сможет ни глубоко воспринять другую культуру, ни полноценно взаимодействовать с близкими. Ведь любая глубокая связь требует больших затрат душевной энергии, а у шизофреника ее нет, и он все равно будет взаимодействовать поверхностно. Психических сил для выстраивания целостной новой личности у него нет. Чтобы вжиться в другую культуру, другую роль нужно иметь и рассудок, и силы. (Хотя человек в здравом рассудке не будет отторгать ни свою семью, ни свою Родину). Поэтому шизофреник способен воспринимать лишь поверхностные вещи. Это будет скорее имитация, чем настоящее глубокое проживание и переживание. Так что душевного здоровья ему такая метаморфоза не прибавит.

– Здоровым он, отрекшись от себя и своего окружения, все равно не станет?

– В подавляющем большинстве случаев – нет. Эти изменения будут, скорее всего, со знаком минус. Хотя в некоторых, достаточно редких случаях возможны и позитивные изменения. Мой учитель, крупный психиатр и крупная личность, Анатолий Кузьмич Ануфриев, говорил, что у душевнобольного человека на этапе выстраивания новой личности иногда вдруг проявляются какие-то особые способности. Но это все равно происходит в ущерб другим его способностям и качествам. Новая личность будет какая-то однобокая, дисгармоничная. И нормально взаимодействовать с ней все равно не удастся. А иногда у шизофреников на этом этапе могут проявиться даже какие-то весьма положительные качества. Например, большой альтруизм.

– Так это ж прекрасно!

– Как сказать… Поскольку патология никуда не уходит, то и альтруизм будет неадекватным, часто каким-то бессмысленным. У меня, например, был знакомый шизофреник, который за себестоимость продавал чай: брал на складе и всем продавал за ту же цену. Тем, кто чай у него покупал, это было, конечно, выгодно. Но у него самого средств к существованию не было, поэтому он сидел на шее у родных. Так что и альтруизм тоже должен быть разумным, а не шизофренически-нелепым. Но главное, подобные случаи положительного выхода из болезни – довольно большая редкость.

– Если перенести эту модель на целый народ, то вероятность благополучного исхода в результате уничтожения своей «старой» идентичности и выстраивания из хаоса «новой» еще меньше, да?

– Естественно, ведь народ состоит из миллионов отдельных личностей, так что вероятность благополучного исхода практически нулевая.

– Ну а как развивается шизофрения в большинстве случаев?

– Если болезнь прогрессирует, больной чаще всего выходит в парафрению. У него возникает неадекватное представление о значимости собственной личности, не подтвержденное никакими объективными параметрами.

– Например, он мнит себя Наполеоном?

– Да, какой-то суперфигурой, но это будет болезненное фантазирование, не подкрепленное реальностью.

– А что будет в реальности?

– А в реальности он будет эмоционально уплощенным, эгоцентричным, малопродуктивным, десоциализированным.

– Грубо говоря, он будет лежать дома, не работать, разведет вокруг себя грязь. Максимум, на что способен человек в таком состоянии, это смотреть телевизор, да?

– Отчего же? Пока у него будет хватать энергии, он может ходить куда-то выступать, пропагандировать свои шизофренические идеи. В том числе идеи спасения Отечества или реформирования религии. Но постепенно пассивность, депрессия будут нарастать, и дело, скорее всего, кончится возбуждением в пределах постели, лежа на которой он будет мнить себя выдающимся человеком.

– Для народа же в целом, если он пойдет по пути шизофренизации, это может вылиться в то, что он перестанет работать, воспитывать детей, за что-либо отвечать, утратит инстинкт самосохранения и продолжения рода, но при этом будет мнить себя великим?

– Конечно. Если такую модель растиражировать, это будет некое виртуальное общество, где все мнят себя Наполеонами, Цезарями, Мэрилин Монро, но при этом не смывают за собой в туалете. Квинтэссенцией такого парафренного отношения к реальности является, на мой взгляд, популярный нынче лозунг: «Я этого достоин!» Дается установка на крайний, нелепый эгоцентризм. Я – такая великая фигура, что достоин самого лучшего. Хотя почему, спрашивается, именно ты? Чем ты это заслужил? Как мы помним, русская педагогика традиционно внушала ребенку прямо противоположную, альтруистическую модель поведения: «Прежде всего думай о других. “Я” – последняя буква алфавита».

– Но, с другой стороны, в нашей истории уже были времена отрицания национально-культурной идентичности. Порой эти тенденции заходили так далеко, что правящий класс, дворянство, даже отказывалось говорить на родном языке. Во времена Пушкина русская элита усиленно подражала французам. Но если бы наши дворяне действительно приняли в себя другую личность, действительно стали бы французами, они должны были радостно приветствовать наполеоновскую экспансию. Им же так хотелось, чтобы здесь было как в Европе! И вот пришла великая личность, которая могла окончательно превратить Россию в «милую Францию»! Однако Наполеона встретили не хлебом и солью, а залпами орудий. Наши дворяне не уподобились маленькому шизофренику из психиатрического теста и не солидаризировались с агрессором. Окончательной шизофренизации не произошло. Как Вам кажется, почему? Вы, наверное, размышляли об этом, ведь дворянство и его судьбы для Вас не абстракция. Наши читатели еще не знают, что Вы из знаменитого рода Голицыных, член Дворянского собрания…

– Мне кажется, тут уместно вспомнить идеи Л.Н. Гумилева, который считал наш этнос довольно молодым, развивающимся. Если посмотреть на русскую жизнь начала XIX века с этих позиций, то мы увидим, что в России уже сложилась какая-то культурно-историческая база, которую дворянство чтило, а с другой стороны, общество находилось в развитии и живом взаимодействии с окружающим миром. Интерес к другим нациям – это вообще как бы «изюминка» России. Мы всегда интересовались другими культурами, и в этом увлечении был элемент игры. Как бывает у человека в юности, когда он примеривает на себя различные маски, ищет свой образ. Однако при этом сохранялось здоровое отношение к государству, к этнической целостности. И в минуту опасности эта детская игра, детское фантазирование уходили, уступая место взрослому, ответственному отношению к судьбе страны.

– То есть, мы играли, но не заигрывались?

– Да. При всем при этом оставались какие-то неприкосновенные ценности. Скажем, дворянская честь. К ней относились очень серьезно и берегли ее больше жизни. Вспомним, как отстаивал свое достоинство тот же Пушкин…

– Кодекс дворянской чести был неким якорем в этой игровой стихии. Это он не позволял окончательно утратить адекватность и уйти в социальную шизофрению настолько, чтобы объявить патриотизм предрассудком и стать предателями?

– Да. Дворянство могло играть во французов, но когда эти игры запахли потерей чести, с ними было покончено.

– А разве у шизофреника, когда он мнит себя Наполеоном, нет достоинства?

– Мнить-то он мнит, но это ничем не подтверждено. Это не достоинство, а до небес раздутая гордыня и патологический эгоизм, когда «я» настолько важнее всего остального, что человек ничем своим не хочет поступаться. В критический момент эти качества могут привести не просто к какой-то подлости, а к полной потере человеческого достоинства.

– Нельзя ли пояснить на примере?

– Представим семью, на которую напали бандиты. Нормальный мужчина с неповрежденным чувством собственного достоинства, естественно, будет защищать жену и детей, не думая о том, что сам при этом может пострадать. А человек, находящийся в болезненно-эгоцентрическом состоянии, все отдаст, лишь бы не трогали его. И даже может подвести под свою трусость некую рационально-оправдательную базу. Скажет, что нападавший по-своему прав. И вообще не беда, если женой немного попользуются… От нее что, убудет?

– Давайте теперь мысленно перенесемся из начала XIX века в конец XX. В историческом масштабе прошло не так уж много времени – меньше двух столетий. Однако установки элиты поменялись кардинально. Трусость и предательство стали подниматься на щит. В перестройку наша творческая интеллигенция, любившая называть себя «четвертой властью», не стеснялась говорить, что лучше бы фашисты нас завоевали, ведь тогда у нас были бы сейчас дешевые немецкие сосиски и отличное, качественное пиво. Разве не безумие – вести такие речи?

– У меня такое впечатление, что у многих наших либералов, среди которых как раз и сильны антипатриотические настроения, очень слабая самостность. Как личности они вовремя не сформировались и потому ищут, где и у кого можно что-то позаимствовать. Это глубокая незрелость, которая вполне может быть связана и с болезненным состоянием психики. Что совершенно неудивительно, если вспомнить, откуда возникла современная либеральная интеллигенция. Это же, в основном, большевистское наследие, потомки тех, кто в свое время усиленно будоражил общество, создавая революционную ситуацию, заряжая мир энергией недовольства, злобы, отторжения реальности. Эти люди не приняли существовавшую до революции русскую культуру, пытались ее смести.

– Даже лозунг придумали: «Сбросить Пушкина с корабля современности…»

– Но своей серьезной культуры они создать не сумели. Революционный пафос развеялся как дым и теперь мы видим пепелище. Судя по всему, и прадеды нынешних либералов страдали глубинной незрелостью. Их сверхценные идеи, социальный утопизм и поразительная жестокость, бесчувствие к страданиям миллионов людей, которых они с легкостью приносили в жертву своим реформаторским фантазиям, не свидетельствуют в пользу психического здоровья. Да и подробности биографии многих пламенных революционеров подтверждают патологию. А в их потомках еще больше инфантилизма. Думаю, немалую роль в его усугублении сыграло и то, что уже в третьем поколении новой элиты опять началось отторжение корней. Внуки большевиков становились диссидентами, антисоветчиками, снова отвергали своих предков и впадали в бессмысленные мудрования. Строить что-то позитивное им было не на чем. Всякий раз брали верх деструктивные идеи и настроения.

– Но почему так происходило?

– В революционной среде была очень большая напряженность, огромный страх и недоверие друг к другу. Революция пожирала своих детей. Каждый жил под дамокловым мечом, опасаясь интриг и доносов со стороны ближайших соратников и родных. Это создавало атмосферу паранойяльности. Шизофренизация была внутри самой семьи. Жестокость, выплеснувшаяся наружу во время революции, затем, как река после половодья, ушла в свои берега и сконцентрировалась именно в среде активных революционеров. Даже жертвы не до такой степени вошли в глубинный невроз и шизофренизацию, как сами большевики. Парадоксально, но факт: победители психически пострадали больше побежденных. Казалось бы, вы одержали верх, все вышло по-вашему. Теперь угомонитесь. Стройте новую жизнь, хватит воевать. Но большевистскую среду прямо-таки раздирало внутреннее беспокойство. Отторгнув всю «старую жизнь» целиком, они оказались в состоянии дереализации и деперсонализации. Попытки создать принципиально новую революционную мораль, нравственность, культуру и религию быстро провалились. Но вместо того чтобы осознать провальность своей утопической идеи, они продолжали отторгать русскую культуру и русский образ жизни, пытались, действуя с позиции силы, навязывать свои бредовые взгляды остальным. Конечно, в итоге у новой элиты не сформировалось нормального представления ни о патриотизме, ни о ближнем, ни о культуре. Ну, а их потомки, впитавшие этот невротизм с пеленок, когда подросли и выскочили во внешний мир, начали всех будоражить дальше. Причем если у дедов был пусть утопический и нереальный, но все же большой проект переустройства мира, то внуки оказались уже неспособны фактически ни на что, кроме нелепых программ типа «500 дней» и инфантильного эгоцентрического желания жить «как на Западе». Деградация налицо, но иначе и не могло быть.

– Когда в ельцинские времена заговорили о демографической катастрофе в России, сначала все списывали на резкое обнищание народа. Что было вполне естественно, ведь советским людям с детства вдалбливали материализм. Но теперь, когда пошла перестройка сознания, многие уже понимают если не примат, то хотя бы важность духовных факторов. Понимают, что низкая рождаемость и повышенная смертность, рост числа преступлений, алкоголизация и наркотизация зависят не столько от материального, сколько от духовного состояния общества. Вероятно, когда общество вгоняется в шизофрению и у него начинается отторжение своей культуры, своего государства, предков и в конце концов себя самих, многие люди впадают в депрессию. А на фоне депрессии часто развиваются различные болезни, укорачивающие людям жизнь.

– Да, тут можно провести аналогию с раком. Сейчас и многие представители классической медицины, и гомеопаты, и психотерапевты считают, что рак развивается в результате накопления тяжелых стрессов. Можно сказать, что это своеобразное «загрязнение» организма. И если очищения не происходит, если человек долго находится в угнетенном состоянии психики, то в организме развиваются раковые клетки. Причем развитие раковой клетки отличается от развития обычных клеток тем, что она становится самостийной. Этакой клеткой-эгоисткой, индивидуалисткой. Она отделяется от всех и для того, чтобы выжить в условиях общего загрязнения организма, начинает создавать себе особые условия. И какое-то время ей это удается! Она успешно развивается за счет здоровых клеток и даже поддерживает своих «единомышленников» – другие раковые клетки. Разрушая организм, они начинают расцветать. Вместо того чтобы нормально функционировать и всем вместе постараться избавиться от проблемы, раковые клетки противопоставляют себя остальным. Но при этом забывают, что организм-то на всех один! Паразитируя на нем, они постепенно истощают его, перестают получать полноценное питание и в результате гибнут вместе со всеми остальными клетками. Так что эгоизм, индивидуализм смертоносен даже на клеточном уровне. Не говоря уж о более высокоорганизованных системах.

– Но, с другой стороны, если бы раковые клетки могли говорить, то, наверное, возразили бы: «Зато мы напоследок пожили в свое удовольствие. Погибать, так с музыкой!»

– Почему «погибать»? Если организм болен, но у него еще нет смертельной тенденции, то он мобилизуется, и в его болезни даже появляется нечто положительное.

– Что именно?

– Болезнь на этом этапе можно рассматривать как своего рода творческий процесс. Мобилизуясь, организм ищет какие-то способы своего очищения, приспособления к условиям среды и, соответственно, борьбы с болезнью. В нем активизируются адаптационные способности, он пытается стать более гибким, восприимчивым, в каком-то смысле творческим. Но когда раковые клетки, то есть некие части организма, становятся эгоистичными и не принимают участие в общей работе, направленной на борьбу с болезнью, а только «гребут под себя», то болезнь перестает быть творческим процессом и превращается в смертоносный.

– Ну, а в чем же тут аналогия с шизофренией?

– В области психики мы видим сходную картину. Скажем, невротичность, повышенная рефлексия придают человеку некоторую утонченность. А она, в свою очередь, дает возможность посмотреть на ситуацию с различных точек зрения, более глубоко и объемно проанализировать ее и найти оптимальный выход. Даже легкая шизоидность и та порой имеет свои положительные стороны, поскольку такой человек мыслит нестандартно и может находить оригинальные, творческие решения тех или иных проблем. А при шизофрении с ростом эгоцентризма и противопоставления своего «я» социуму начинается, как мы говорили, распад личности. Настоящего творчества уже нет, развивается пустое резонерство, прожектерство, бессмысленное плетение словес. Распад личности, происходящий на этом этапе, – процесс уже не творческий, а смертоносный. Он ведет к утрате жизнеспособности и ускоряет смерть.

– Ну, хорошо. Либеральной элите диагноз поставлен. Отторгая наше культурное ядро, наши традиции и образ жизни, но при этом не уезжая из России, а оставаясь частью русского «организма», она впадает в социальную шизофрению или, если рассуждать с позиций онкологии, уподобляется раковой клетке. А что можно сказать о народе? Насколько мне известно, в годы постперестроечного лихолетья Вы всегда занимали активную социальную позицию, участвовали в патриотическом движении. Во время Чеченской войны Вы, в лучших традициях нашего дворянства, творили дела милосердия, ухаживали в госпиталях за ранеными. Так что о страданиях народа и о его настроениях знаете не понаслышке…

– Недавно были озвучены данные последних социологических опросов. Молодых людей спрашивали, собираются ли они защищать Родину. И почти сто процентов ответили «да»! Хотя в течение последних пятнадцати лет либералы усиленно искореняли патриотические настроения. Но для меня в провале этой антипатриотической политики нет ничего неожиданного. Действительно, мы с моей мамой, которой тогда было за семьдесят, ходили в госпитали и больницы, чтобы поддержать наших раненых солдат. У нас в семье очень сильны военные традиции. В роду Голицыных много славных защитников Отечества, и мы с мамой тоже старались не посрамить честь нашего рода и чем могли, помогали солдатам. Для нас это было совершенно необходимо, ведь мы понимали, что если человек идет воевать за Родину, то он приносит себя в жертву ради всех. В том числе ради нас. И ты чувствуешь свою невольную вину за то, что не можешь помочь ему остаться в живых и вообще разрешить страшную ситуацию, приведшую к войне.оРо Поэтому у нас была потребность хоть как-то облегчить страдания раненых. Тем более что армию тогда шельмовали, и военные особенно нуждались в поддержке. То, что мы тогда увидели в госпиталях, нас потрясло до глубины души. Из трехсот солдат, с которыми нам довелось общаться достаточно тесно на протяжении нескольких лет, только один, причем с достаточно легким ранением, сожалел о том, что он пошел на войну. От остальных же мы не слышали никакого ропота. Они считали, что выполнили свой долг, поступили, как надлежит поступать мужчинам в критической для страны ситуации. И это стабилизировало их психическое состояние, поскольку чувство выполненного долга укрепляло в них чувство собственного достоинства. Я была потрясена. Телевидение нам внушали, что армия деморализована, а мы воочию видели множество сильных духом парней, которых не сломили никакие испытания. И то, что теперь, спустя десять с лишним лет, патриотические настроения охватили большую часть молодежи, на мой взгляд, вполне закономерно. Народ разобрался в ситуации, и его уже гораздо труднее прельстить шизофреническими бреднями.

– Болезнь оказалась для народного организма не смертельной?

– Похоже, что нет. (Смеется.) Больной скорее жив, чем мертв. Источник